Главная » 2016 » Апрель » 18 » Фотограф Игорь Гаврилов
17:03
Фотограф Игорь Гаврилов

Снимки с историями от прославленного фотографа Игоря Гаврилова, посвятившего своей непростой профессии более 40 лет.

Игорь Гаврилов — живая легенда советской фотожурналистики. Его работы удивительны, каждая фотография — это жизнь, не прикрытая, а пойманная врасплох. Многие гениальные снимки автора не публиковались в свое время лишь потому, что были слишком правдоподобны.

 

Для Игоря главный жанр — аналитический репортаж. Главная цель в работе — сфотографировать правду, в поисках которой он объездил всю Россию, работал в 50 странах зарубежья, фотографировал практически во всех горячих точках нашей страны, на седьмой день после взрыва летал над реактором Чернобыльской АЭС.

Профессионализм, огромная любовь к своей работе, и правильные принципы сделали работу Игоря значимой и всемирно признанной. Снимки фотографа публиковались в самых престижных мировых изданиях: Paris Matsh, Le photo, Stern, Spiegel, Independent, Elle, Рlay boy — и многих других. Номинирован на название «Лучший фотограф года» от журнала «Time». Лауреат премии World Press Photo.

29 марта в издании «Русский репортер» вышел материал, в котором были отобраны 50 кадров фотографа, сделанные им в самые разные периоды жизни — от студенческих лет до совсем недавних поездок по планете. Игорь рассказал о каждом снимке — где-то в двух словах, где-то подробно, а где-то — и с отступлениями в более общие темы.

Получился пронзительный рассказ, заставляющий смотреть на фотографии совсем под другим углом.

1. Коммуналка

Конец 80-х — начало 90-х. Коммуналка. Выглядит как декорация на «Мосфильме», где строятся временные перегородочки, изображающие какую-то жизнь. Но это вполне себе реальная квартира.

Меня попросили снять тему про коммуналки. Я не только в одной этой квартире был, а напряг всех своих знакомых, которые знают или имеют знакомых, живущих в коммунальных квартирах. Но вот эта меня совершенно поразила. В кадре — большая комната одной семьи. Там вот в углу сидит мать, внизу под нами это ее дочка весьма милая. Они просто разгородили эту большую комнату фанерной перегородкой, чтобы как-то отделиться друг от друга. Но разгородили не до потолка, а до середины, и поэтому можно было забраться на эту перегородку, и оттуда сделать такой кадр. Помню, пылища там не протиралась, я думаю, полгода или год, слез я оттуда весь в какой-то паутине, пыли, черте в чем.

2. Символ эпохи

То, с чем мы жили и достаточно долгие годы, когда человек приходил в магазин и видел там совершенно пустые прилавки. Это начало 90-х или 89-й.

3. «Где ты был?..»

Кадр с самой несчастливой судьбой. Я его сделал на Западной Украине, в городе Ивано-Франковске. В те дни туда съехалось достаточно большое количество иностранцев из соцлагеря, много корреспондентов. Я шел в пресс-центр из гостиницы и увидел такую сценку на автобусной остановке. Буквально два раза нажал. На меня набросился какой-то военный, стал кричать на весь Ивано-Франковск, что я порочу советский образ жизни, почему я снимаю инвалидов, откуда я взялся.

В «Огоньке» кадр не напечатали, и куда бы я его ни предлагал, его нигде не принимали. Главный редактор журнала «Советское фото» лично своими руками этот кадр три раза выкладывала из коллекций, которые посылались на какие-то международные фотоконкурсы — «Интерпресс-фото» или World Press Photo, сопровождая свои действия нелицеприятными комментариями.

Задули ветра перестройки. В «Советском фото» собрался полный редакционный зал московских фотокорреспондентов, предмет обсуждений — как осовременить журнал. Я достал этот снимок со словами: «Просто вот такие фотографии печатайте». И в ответ услышал: «Игорь, а где же вот ты раньше был, почему вот ты такие кадры не приносил в „Советское фото“?»

4. Одинокий, но мудрый

Это День Победы, год примерно 76-77. Такая сценка образовалась на набережной. Я считаю, что самый мудрый — это тот, который посередине стоит один, он делом занимается: пьет пиво, ест бутерброд. А эти еще неизвестно чем будут заниматься.

5. Землетрясение в Армении

Списки людей, которых нашли и сумели опознать. Они висят на стекле — пресс-центр там импровизированный в каком-то зданьице — и вот люди все время подходят, читают.

Главный инженер швейной фабрики. Его выкапывали из завалов разрушенной фабрики 2,5 часа, всё это время я стоял под качающейся плитой на торчащей балке. Понятно, что за два с половиной часа я мог наснимать массу фотографий, но какая-то сила держала меня на этом небезопасном месте. Три, четыре кадра — всё что я успел снять со своей позиции. Мог ничего не снять. И все-таки это один из лучших кадров вот в этой серии. Вот кто мне помог? Я склонен думать на Него. Ну да, а может быть просто так получилось.

Когда я приехал в Москву, показал фотографии, «Огонек» дал номинально один разворот достаточно спокойных фотографий. И мне было очень больно.

Я надеялся, что напечатают больше фотографий и более сильных. И я отправил это все в «Тайм», и «Тайм» вышел с главным репортажем номера. И они номинировали меня за этот репортаж на лучшего репортера года.

7. Первый Международный конкурс парикмахеров в Москве

Это начало 80-х. Девушки на снимке — модели конкурса, им сушат прически вот под этим прекрасным плакатом. Самое интересное то, что этот снимок был опубликован в журнале «Огонек» в те годы, до перестройки, но несколько скадрированный. Главный художник вынес из кабинета большие ножницы длиной сантиметров 20 и со словами «ты что, ох…, Гаврилов» отрезал плакат.

8. Похороны Высоцкого

Таганка, напротив театра. Похороны Владимира Семеновича Высоцкого. Я простоял у гроба в театре часа два, не мог уйти. С экспозицией ошибся, а когда вышел на площадь, это все увидел. И только сейчас вот, буквально в этом году я понял, что на самом деле похороны Высоцкого — это первый несанкционированный митинг в Советском Союзе. Первое всенародное неповиновение той власти, когда люди пришли — никто их не созывал, никто их не загонял, как это делалось на демонстрации 7 ноября или 1 мая, — а они пришли.

9. Слишком свободный

Спецприемник в Москве на Алтуфьевском шоссе. Я там снимал несколько раз и всякий раз — с большим интересом. Ну, что говорить? С большой болью — это слишком напыщенно. Да нет, боли-то особой не было. Но детей жалко. Туда собирают всех убежавших из дома, найденных на вокзалах, на улицах.

Вот этого мальчика когда стригли, с него вши прыгали, метра на три от него. Я еле успевал отмахиваться, думал, что сам весь завшивлю, пока его снимал.

10. Безотходное производство

70-е, Москва. Безбожный переулок. Напротив вот того окошка, в которое люди сдают посуду, только что отмытую от этикеток в луже, находится магазин «Минеральные воды» — достаточно известный в Москве. Для того чтобы сдать посуду, получить деньги, перейти напротив и купить вина или пива, которое там тоже продавалось, люди этим делом и занимались.

11. Жизнь после Афгана

Конец 80-х. Подмосковье. Это реабилитационный госпиталь для солдат, вернувшихся из Афганистана. Там такие вот мальчики были. Целый госпиталь — человек 500, которые только что вернулись оттуда и видели смерть. С ними трудно приходилось персоналу.

12. Фотография не стоит горя, причиненного ради этой фотографии

Я снимал что-то в Грузии — и вдруг сошла лавина в Сванетии. Один мужчина-сван оказался внизу, когда сошла лавина на его село, и вот по горным дорогам мы вместе поехали на место трагедии. Наша дорога заняла три или четыре дня. Приехали — всё селение разрушилось. Я начал снимать. Никого не было на улицах, никого абсолютно. И вдруг я увидел, вот к этому остатку дома поднимаются вот эти люди — мужчина, женщина и ребенок, они несут в руках стаканчики маленькие с чачей или с водкой. У мужчины на груди портрет погибшего под лавиной его родственника. Я понимаю, что я сейчас могу сделать достаточно такой жесткий кадр. Они идут. Я знаю, где его делать, знаю, как его делать. Жду. Вот они подходят, я поднимаю аппарат к глазам, один раз нажимаю. Тишина полнейшая — горы. И мужчина этот на меня посмотрел. За спиной у меня стоит мой сван, с которым я приехал, вот он мне положил руку на плечо и говорит: «Ему не нравится, что ты фотографируешь».

И я не стал больше снимать, не сделал ни одного кадра. Женщина плакала, рыдала, на колени бросалась и снег разгребала, и ребенок стоял в стороне такой странный, с какой-то шапкой, на один глаз натянутой, и мужчина. Я не стал снимать. А когда все это закончилось, мужчина подошел ко мне и пригласил на поминки в землянку. Чужих приглашать на такие мероприятия там не принято, но меня пригласили за проявленное уважение.

одна фотография не стоит горя, причиненного людям ради этой фотографии. Можно потом оправдываться — вот ее увидят миллионы, то, се, пятое, десятое. Несмотря на жесткость нашей профессии, на жесткость тех ситуаций, в которых мы иногда бываем, нужно, прежде всего, оставаться человеком, а потом уже — профессионалом.

13. Детки в клетках

Самая первая публикация в журнале «Огонек» из мест не столь отдаленных — раньше в Советском Союзе такого рода материалы не печатали. Это Судская колония для несовершеннолетних преступников. За четыре дня я сделал материал, который, в общем-то, принес мне достаточно много славы и много медалей, был опубликован в Independent Magazine английском, и во многих книгах был опубликован. Тогда не было цифровой камеры, я не мог на дисплее посмотреть, а правильно ли у меня тень упала. Я именно этой тени и добивался. Это в карцере, парень сидит и смотрит на меня, хотя я даже не просил его смотреть.

14. Дорога смерти

Начало пути на Памир, начало 80-х. Это одна из самых трудных командировок. Мы проехали по дороге Хорог — Ош, а эту дорогу называли дорогой смерти. Там высокогорье, 4,5 — 5 тысяч метров, дорога — серпантины, обрывы. И коробка передач у нас полетела на машине. Если бы не пограничники… Там все друг другу помогают, потому что понимают, что остановись ты на этой дороге на ночь, и ты можешь уже не проснуться.

Категория: Люди и судьбы | Просмотров: 266 | Добавил: Иоланта | Рейтинг: 5.0/2

Другие публикации
Всего комментариев: 0
avatar